Геральдический Петербург (heraldic_spb) wrote,
Геральдический Петербург
heraldic_spb

Categories:

О Кейянидском венце и его близнецах

Кате и Даше Лазаревским. Сёстрам – братски

Ошеломительной для европейца особенностью т.наз. Кейянидской короны каджарских шахиншахов Ирана была ее неуникальность. Британский дипломат Джеймс Мориер вспоминал, что во время дворцового приема в 1809 году мог одновременно наблюдать одну корону на голове монарха, а другую – такую же! – в руках находившегося тут же придворного. Англичанин еще больше удивился бы, если б узнал, что таких корон не две, а больше: во всяком случае, в начале первой половины XIX века их существовало, должно быть, не меньше десятка – совершенно одинаковых по фасону и исполнению.

Еще неожиданней, что большинство этих венцов предназначалось не одному только государю Ирана: на нескольких групповых портретах, показывающих собрания у трона Фетх Али, короны, идентичные шахской, венчают головы принцев. Единственное, что отличает императорский экземпляр – прикрепленные к нему эгрет и черные перья цапли: только эти дополнения и возносят его над другими венцами-близнецами (позднее эта же практика перейдет на шапки попроще: приколотый – или нашитый – на обычную папаху эгрет будет выделять императора на фоне окружающих).



Выше и ниже: центральная часть многофигурного полотна, показывающего Фетх Али-шаха с придворными; это версия середины 1810-х гг. из коллекции Ага-хана (существуют аналогичная более ранняя, датируемая 1808 годом, и несколько отличная по композиции, созданная в 1830-40-х гг.; конечно, сходство изображенных персонажей с прототипами во всех случаях весьма условно).
Непосредственно у трона стоят сыновья императора, одетые так же, как отец – и даже не менее щедро, чем он, «усыпанные» драцогенностями. Высокий красный тюрбан в сочетании с белым цветом одеяния отличает престолонаследника Аббас-Мирзу от прочих принцев. При этом кронпринц, разумеется, сохранял право на корону кеянидского типа; его портреты в ней известны (см. ниже) точно так, как и портреты самого Фетх Али-шаха в тюрбане. Очевидно, что украшение головного убора говорило о статусе его носителя больше, чем сам этот убор.



Ниже справа: считается, что на этом портрете работы неизвестного художника (создан на грани XVIII-XIX вв.; находится в экспозиции Музея искусств Грузии в Тбилиси) изображен юный кронпринц Аббас Мирза. Очень похоже на правду, если судить по атрибутам статуса: обычная для принцев корона дополнена эгретом, а в руке изображенного – булава того же типа, что у отца. Юноша выглядит почти как действующий монарх. Для полного сходства не хватает черных перьев при эгрете. Интересна звезда на левой стороне груди принца: она очень похожа на орденскую восьмилучевую, а ведь портрет создан задолго до учреждения Фетх Али-шахом первого иранского ордена Солнца. Впрочем, у звезды этой видна подвеска, что роднит ее с наградными - нагрудными и нашейными - портретами правящего шахиншаха: быть может, украшение платья на портрете условно изображает один из первых таких знаков.
Слева – несколько более поздний портрет императора Фетх Али, иллюстрирующий упомянутое выше сходство облачений и атрибутики.


До наших дней сохранился единственный экземпляр каджарского венца, но раз прежде их было несколько, то, вообще говоря, и словосочетание «кейянидская корона» можно употреблять не как имя собственное, а как термин, обозначающий тип венца. С исчезновением корон-близнецов, сестринских по отношению к «старшей» (шахской), последняя обрела исключительность и ныне в одиночку носит имя Кейянидской. Достоверно судьба прекративших существование венцов неизвестна, но можно догадаться, что они попросту были разобраны "на запчасти".


Выше:
- слева – портрет Фетх Али, находящийся ныне в Лувре и принадлежащий, как полагают, кисти Михр Али; создан не позднее 1806 года, т.к. уже в начале 1807-го был отправлен шахиншахом Наполеону Бонапарту с французским посланником [Пьером-]Амедеем Жобером;
- справа – 43-й сын Фетх Али-шаха принц Яхъя: он родился в 1817 году, так что портрет, должно быть, написан еще при жизни его отца – в первой половине 1830-х (картина приписывается кисти Мохаммеда Хасана; хранится в собрании Бруклинского музея). Это один из немногих портретов каджарских принцев, где соприсутствуют такие высокостатусные знаки, как корона кеянидского типа и орден Льва и Солнца, медальон которого тщательно выписан художником.

C воцарением Мохаммед-шаха придворная помпа, культивировавшаяся его дедом, сдулась, и первым стал одеваться «попроще» (а парадно – пореже) сам монарх. Лишь отчасти это объясняется болезненной немощью правителя и – как следствие – сниженной дееспособностью (в т.ч. – к участию в церемониях); основной причиной смены стилистики при каджарском дворе было все же влияние внешнего мира и западной моды.

История Кейянидского венца заслуживает более подробного рассказа. Завершая эту заметку, ограничусь указанием на забавную деталь, пока не отмеченную исследователями. Еще Виктор Мин и Дуглас Тушингем, описывая государственную сокровищницу Ирана в середине 1960-х, указали на один из эгретов (он показан на фото ниже) как на особо любимый Фетх Али-шахом: драгоценность видна на нескольких портретах монарха, включая посланный Наполеону (см. выше). Курьез же состоит в том, что писавший их Михр Али неизменно воспроизводил эгрет в зеркальном отображении: «перья», в действительности загнутые вправо, на портретах шаха обращены влево, и – наоборот: крупный красный самоцвет в верхней части броши, смещенный влево, на портретах оказался справа. Зачем и почему с эгретом произведен этот странный "выверт", мы едва ли когда-нибудь узнаем.


Выше справа: фрагмент портрета Фетх Али-шаха в полный рост, выполненный Михр Али в 1809-10 гг. и находящийся в собрании Государственного Эрмитажа.

Что же до особого пристрастия шаха к этой драгоценности, то оно – если и вправду было – наверняка объясняется ее размерами: это самый крупный среди эгретов Фетх Али. Даже сейчас общая высота вещицы составляет почти 21 сантиметр, а прежде она была еще больше: как раз на портретах работы Михр Али хорошо видно, что в самом низу эгрета был укреплен обложенный бриллиантами крупный изумруд, позднее демонтированный (странно, что внимательные к мелочам Мин и Тушингем не сочли нужным в своей книге упомянуть об этом изменении).

Эгреты – съемные и непостоянные украшения Кейянидской короны. При Фетх Али-шахе она жила наиболее активной жизнью, так что и эгреты на ней менялись часто, будучи нацепляемы и сменяемы, вероятно, по собственному выбору монарха. После его кончины число церемоний, на которых императоры Ирана появлялись в короне, резко сократилось. Портреты или снимки, например, шаха Наср-эд-Дина в этом венце не известны вообще (а ведь он правил почти полвека); его преемники надевали корону крайне редко - по-видимому, только чтобы попозировать для официальных фотопортретов (конечно, она участвовала в коронациях, но на большинстве прочих церемоний императоры восседают в заурядных папахах, хотя и дополненных коронными драгоценностями - эгретами и брошами). К концу XIX века украшения Кейянидского венца «стабилизировались»: он и сейчас находится в Музее ювелирного искусства Ирана с двумя теми самыми эгретами, которые известны по фотографиям шаха Мозаффер-эд-Дина начала XX века.



Выше: императоры Мозаффер-эд-Дин (слева) и наследовавший ему Мохаммед Али в Кейянидской короне: обратим внимание, что на ней больше нет черных, дополненных жемчужинками перьев, которыми любил украшать венец его создатель – Фетх Али-шах.
Ниже: Кейянидская корона Каджаров в своем нынешнем виде (фото 1966 года).

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments